Гонка на тридцать километров

Он утомился. Неописуемо утомился. Только наставления Натали – бросить все оправдания - подняли Уле Айнара с постели этим днем.

До лыжной гонки на 30 км остается 5 дней. Он не должен терять времени. И, во всяком случае, он не захворал, – невзирая на недомогание Натали.

Церемонию открытия он решил пропустить. Он принял это решение сам Гонка на тридцать километров, ведь всегда праздничка – это испытание для организма: придется несколько часов болтаться понизу, в олимпийском городе. К тому же отсутствие на церемониях открытия и закрытия он может разъяснить опасностью терроризма, нависшей над олимпийским городком. Для Уле Айнара это было подходящим решением.

- Я произнес для себя еще в сентябре, - для того Гонка на тридцать километров, чтоб пропустить данное мероприятие, не придется в особенности изворачиваться. Молвят, что все будет накрепко, но человек не может всего знать. К тому же впереди у меня была напряженная программка, а лыжная гонка на 30 км - всего только деньком позднее открытия, - гласил Уле Айнар.
Некие другие норвежские звезды тоже пропустили церемонию открытия Гонка на тридцать километров Игр в Солт-Лейк-Сити. Как и Уле Айнар, Хьетиль Андре Омодт был должен соревноваться деньком позднее. Одне Сёндраль решил так же. Так же поступили и мужчины из лыжной сборной.

- Это – вопрос ценностей. У меня есть работа, которую я должен тут выполнить, и я думаю, что норвежцы предпочтут узреть меня Гонка на тридцать километров на пьедестале почета, а не на открытии Игр, - произнес Сёндраль.

В денек прибытия пресса просила комментариев. Уле Айнар желал, чтоб его оставили в покое, но на последующий денек покорливо явился на пресс-конференцию.
Он знал, что там будет. Вопросы о шансах в лыжных гонках, о его нехороший стрельбе Гонка на тридцать километров в ближайшее время. Сумеет ли он выиграть олимпийское золото в 2-ух различных видах спорта? Какой для него важнее? Считает ли он себя самого победителем в лыжных гонках? Уле Айнар на большая часть вопросов отвечал обезоруживающе, а окончил тем, что пригласил представителя ТВ2 Эрнста Лерсвеена на тренировку. В зале был хохот Гонка на тридцать километров.

- Когда ты будешь соревноваться в лыжах классикой? – спросил Лерсвеен.

- Не ранее, чем ты закончишь работать журналистом, - ответил Уле Айнар и здесь же стал выбираться из сетей прессы.

Как раз классикой он и тренился в сей день.
И до последующей пресс-конференции, на которой была вся выставленная на тридцатку Гонка на тридцать километров команда, - за два денька до битвы в Солджер Холлоу, - с журналистами он больше не гласил.

- Я могу терпеть пару встреч с журналистами, но четыре-пять раз перед каждой гонкой – это уже очень. После пары встреч нам уже, фактически, не о чем больше гласить. И пресса начинает сочинять всякие вещи, охотнее Гонка на тридцать километров всего – негатив. Часто случается так: вопросы повторяются и повторяются, и в конце концов, ты сам задумываешься, начиная под давлением журналистов на ровненьком месте создавать делему. А, в конце концов, ты уже веришь тому, что произнесут журналисты, - гласит Уле Айнар.
Он отлично относится к прессе. Но признает, что журналисты – это Гонка на тридцать километров конкретно то, что больше всего допекает перед необходимыми соревнованиями.
Три денька Уле Айнар тренился классикой – как раз в это время ноги не выносили конькового хода.

- Тренируясь коньком, ты должен быть на 100 процентов сконцентрирован на технике. Я был ослабевшим, вялым и измотанным после путешествия – и не переносил конькового хода в Гонка на тридцать километров те деньки, - гласил Уле Айнар.
Он пробовал заместо этого отдохнуть, сколько может быть, - спать, глядеть кино и не мыслить настолько не мало. Ни о стрельбе, ни о лыжах.

Это было не так просто. Он знал, что на данный момент перед ним шанс всей жизни – захватить олимпийскую медаль в Гонка на тридцать километров лыжных гонках.
В Норвегии многие задумывались о шансах Уле Айнара в лыжных гонках. Эрик Квалфосс, в прошедшем – олимпийский фаворит и эталон для Уле Айнара в биатлоне – был посреди скептиков.

- Бросить лыжи! – гласил Квалфосс.

Шеф сборной Эрленд Слоквик был более дипломатическим, да и он не скрывал собственного представления, что Гонка на тридцать километров Уле Айнар не сумеет выиграть олимпийское золото в лыжных гонках.

- Он может выступить довольно отлично. Но я полагаю, выиграть Уле Айнар не сумеет, - произнес Слоквик.

Управляющий центра олимпийского резерва, Бьорге Стенсбёль, был другого представления. Стенсбёль всегда восторгался Уле Айнаром. В душе Стенсбёль вполне делил лыжные амбиции биатлониста. Управляющий норвежского центра олимпийского Гонка на тридцать километров резерва веровал в победу и считал, что Уле Айнар – посреди победителей.

- Чтоб совладать с Уле Айнаром, придется стремительно бежать, - произнес Стенсбёль.

В 80-е гг. он был президентом федерации биатлона – и сердечко его осталось в этом виде спорта.

Управляющий шведской сборной Магнар Дален говорил, что Пер Элофсон очень уважает Бьорндалена Гонка на тридцать километров. После 2-ух гонок Кубка мира, в каких Уле Айнар преследовал его до самого финального створа, Элофсон заинтересовался этим норвежцем, который настолько не мало бегает с винтовкой за спиной.
В норвежском лыжном обществе биатлонистов расхваливают как могут, но по сути уже много лет относятся к ним скептически Гонка на тридцать километров.
Главный тренер государственной сборной Пол Гуннар Миккельсплас считал, что Бьорндален был перспективным лыжным гонщиком, который заместо этого сделал ставку на биатлон.

Принципиальной предпосылкой этого выбора было то, что Уле Айнар никогда не ощущал себя своим в лыжном обществе. А в биатлонной среде все было по другому. Уле Айнар принял решение соревноваться Гонка на тридцать километров с орудием за спиной.
Он не считал свое роль в Олимпиаде собственного рода местью, но малость утешал себя тем, что совладал со собственной первой целью – так отлично выступил в Кубке мира, что управление лыжной команды никак не сумело его проигнорировать.

На пресс-конференции за два денька до лыжной тридцатикилометровой гонки Гонка на тридцать километров норвежские СМИ посадили Бьорндалена напротив Томаса Альсгорда. У этого гонщика с императивными темными очами, носителя потрясающей техники, перед Олимпийскими Играми были суровые задачи. Аллергия и астма истязали богатыря Альсгорда – и тем истязали заодно и все лыжное общество.

Альсгорд был одним из числа тех, кто считал, что Уле Айнар Гонка на тридцать километров и Фруде Андресен вправду стремительно бегают на лыжах.

- Все они время тренятся коньком, а мы – коньком и классикой, - гласил Альсгорд.
На самом же деле Уле Айнар и большая часть биатлонистов, около половины от всего времени, тренятся конкретно классикой.
Уле Айнар задумывался, что побкдители – Альсгорд и Пер Элофсон. Ну Гонка на тридцать километров и Йохан Мюлегг мог оказаться небезопасным, - так считал Уле Айнар, который себя самого считал аутсайдером в этой гонке.
- У меня очень маленькой опыт в схожих гонках, - гласил он.
Он слабо для себя представлял, где его получить.

Этим же вечерком ватага лыжников отправилась вниз, в Парк Сити. В первый раз Гонка на тридцать километров оказавшись в олимпийском городе, Уле Айнар ощутил определенный олимпийский настрой. Наверху, в пустынном Мидвэе, была такая тишина, будто бы все готовились к чемпионату близлежащих деревень, - там, наверху, где разместился лыжный и биатлонный люд, Олимпийские Игры не много кого заботили.
Но тут, понизу, в Парк Сити, - вот где жизнь Гонка на тридцать километров! Лыжники отыскали место в комфортном древнем вестерн-салуне, где из колонок лилась кантри-музыка, и всюду были пышнотелые любители гамбургеров – америкосы в огромных ковбойских шапках. Бифштексы тут были больше, чем где-либо, и Уле Айнар услаждался свиными ребрышками и газ-водой, сидя в компании с Полом Гуннаром Миккельсплассом, Томасом Альсгордом Гонка на тридцать километров и Туром Арне Хетландом. Миккельсплас был в неплохом настроении, на творческом подъеме, и Уле Айнар осознавал, что вечер в Парк Сити в компании с лыжниками вышел просто восхитительным.

Туристы подходили к их столу, любопытствуя, что все-таки они тут делают, - ведь норвежцы выделялись на фоне других гостей.
Уле Айнар и Гонка на тридцать километров другие развлекались всякими рассказами, смеялись и отлично расслабились в вестерн-салуне, после этого, зияющие и удовлетворенные, направились спать. Через два денька все стало максимально серьезно.
Уле Айнар Бьорндален имел совершенно маленький опыт в лыжных гонках такового уровня. В тактических расчетах он был новичком. Вечерком перед гонкой он Гонка на тридцать километров дискутировал с Кристеном Шелдалем. Этот славный ветеран из Булкена на вчерашней пресс-конференции появился в ковбойском костюмчике и был истинной душой компании в лагере лыжников. У него было много заморочек до сезона, и многие вожделели ему выиграть олимпийскую медаль.
Шелдаль выиграл у Бьорндалена на открытии сезона в Бейто. Но в 2-ух других Гонка на тридцать километров гонках Кубка мира, где они оба участвовали, Бьорндален выиграл у гонщика из Булкена.

Бьорндален и Шелдаль разработали маленький план, - план, который должен быть реализован, если все пойдет как следует и оба они будут посреди фаворитов.
- Мы можем немножко тащить друг дружку до самого конца. Будучи вкупе после Гонка на тридцать километров 2-ух кругов, мы можем изменяться, везти друг дружку, - произнес Шелдаль.
Бьорндален согласился. Это была обычная, но отменная мысль.
Возвратившись в собственный номер, Бьорндален вымыслил свой небольшой и обычный план. Он будет вести свою свою гонку – вроде бы идиотски это не звучало – и попробует определять стратегию по ходу. Он считал Гонка на тридцать километров, что на первых 2-ух кругах гонщики будут держаться плотной группой, чтоб к последнему кругу оторваться от ближайших преследователей.
Он ошибся. Опять.

Вечерком в вакс-кабинах у стадиона Солджер Холлоу были оживленные разборки. Кто должен отвечать за подготовку лыж Уле Айнара Бьорндалена? Смазчики лыжной сборной пробуют огромное количество всяких Гонка на тридцать километров средств, то же самое делает и смазочная команда сборной по биатлону. Обе команды работают с одними и теми же продуктами, которые отлично подходят Уле Айнару. Но смазчики биатлонной сборной считают, что они-то лучше знают Уле Айнара и его лыжи, - и потому конкретно они должны сделать эту работу.
В конце Гонка на тридцать километров концов ответственными за лыжи Бьорндалена были назначены его компаньон Свейн Ивар Муен и другие смазчики сборной по биатлону.
Управляющий команды лыжных смазчиков, Терье Смеволд, опытнейший и суровый специалист, согласился с таким решением. Но борьба меж 2-мя лагерями показалась Уле Айнару внезапно жесткой.
- Я был поражен тем, что это так престижно Гонка на тридцать километров – смазать мои лыжи. Две команды должны быть под одной и той же крышей и работать совместно еще лучше – для наилучшего результата. Тут, когда узенькая специализация на таком высочайшем уровне, сходу видно, как тяжело координировать работу с другими узенькими спецами в этой же сфере, - произнес Уле Айнар.
К Гонка на тридцать километров утру лыжи были готовы, и Уле Айнар, разминаясь, снова обмыслил стратегию. «Веди свою свою гонку, но смотри за тем, что происходит. Это красивый шанс тебе! Ты в форме, любишь высоту, трассу, - и ты ни в чем же не уступаешь остальным».

Он был готов к собственному первому суровому лыжному соревнованию – через 10 лет Гонка на тридцать километров после того, как он избрал биатлон, а не лыжные гонки.


Суббота, 9 февраля 2002 г.

Лыжня подготовлена отлично. Невзирая на мороз, повдоль всей трассы стоят болельщики. Округи скрашивают ожидание этой беспощадной тридцатикилометровой гонки: со всех боков – прекрасные горы, а небо такое голубое, как будто сошло с полотен Якоба Вейдеманна Гонка на тридцать километров, которые он писал на Олимпийских Играх в Лиллехаммере. Другими словами, картина просто превосходна.
Посреди таковой красы несложно прийти в необходимое настроение. И трудно будет отыскать оправдания, если фортуна не улыбнется Уле Айнару.
Практически все руководители норвежского спорта и вообщем люди спорта, кто только сумел прийти, захотели узреть тридцатку. Давнешние Гонка на тридцать километров норвежские традиции в лыжных гонках – это нечто! Неуверенность в состоянии здоровья Томаса Альсгорда, лыжные успехи Уле Айнара сначала сезона, - все это добавило остроты грядущей гонке. Все тут собрались вкупе – и управляющий центра олимпийского резерва Стенсбёль, и его заместитель Осне Хавнелид, и президент государственного олимпийского комитета Норвегии Хьелль О. Кран Гонка на тридцать километров, - в отличие от других, единственный с загаром на лице. Солнце уже высоко. Бьорге Стенсбёль смотрится так, как будто он только-только возвратился из двухнедельной поездки на юг. Улыбаясь, он осматривает с ВИП-трибуны публику вокруг. Прежние герои – к примеру, Бьорн Дэли и Вегард Ульванг – тоже тут. Обоим не терпится узреть дебют Гонка на тридцать километров Уле Айнара в олимпийской лыжной гонке.

Натали передала Уле Айнару огромное количество пожеланий фортуны от биатлонистов самых различных государств. Они все – и норвежцы, и иноземцы – стоят повдоль трассы, чтоб поддержать собственного сотруднику в соперничестве с лыжниками.
Борьба Уле Айнара с наилучшими лыжниками принципиальна для биатлонистов – если норвежец проведет Гонка на тридцать километров удачную гонку, их статус приметно подымется. На данный момент биатлонисты, пришедшие его поддержать, уповают, что Бьорндален сделает последний шаг в самое сердечко лагеря лыжных гонщиков.
Его медаль вознесла бы весь биатлонный мир до небес.

Лыжи Уле Айнара подготовлены отлично – он пляшет по трассе. С самого старта он посреди фаворитов и Гонка на тридцать километров, невзирая на высочайший темп, держится тихо. Все идут довольно плотно, и так длится приблизительно с километр.
Но вдруг кто-то вырывается вперед. Это происходит на длинноватом подъеме, в самом начале первого круга. У Йохана Мюлегга – немца, выступавшего за Испанию - предостаточно сил для борьбы, и он указывает, что и не Гонка на тридцать километров задумывается тянуть с скачком до финиша.

Мюлегг идет напролом, совсем не оглядываясь. Гонщики сзади него в растерянности от такового рывка и стратегии и смотрятся как один большой символ вопроса.

Деньком ранее Мюлегг высказал шведской прессе, что у Пера Элофсона нет шансов, - всего только поэтому, что тот не много Гонка на тридцать километров тренился на высоте.
Элофсон – один из главных победителей – соображает, что Мюлегг настроен серьезно. Но на это уходит время. Бьорндален, для которого рывок Мюлегга тоже стал неожиданностью, выжидает, как будет реагировать Элофсон. Но ни швед, ни норвежец не бросаются следом. Это и оказывается решающим.
Воздух разрежен, подъемы – тяжелы. Пер Элофсон на Гонка на тридцать километров очень высочайшей скорости обходит Уле Айнара, но это стоит шведу больших сил. Сзади уже четыре километра, когда происходит последующее – у Элофсона сводит ноги, и он обязан понизить темп. Уле Айнар выходит вперед и тащит на для себя всю группу преследователей, идущих сзади Мюлегга. Только после финиша Уле Айнар Гонка на тридцать километров выяснит, что Элофсон так «скис», что на сто процентов тормознул. Швед сдулся, как будто воздушный шарик, - и сошел с дистанции.
Это 1-ое суровое разочарование Олимпиады, - что Мюлегг штурмовал на первом же кругу и что Элофсон закончил борьбу. Уле Айнар идет во главе группы преследователей за Йоханом Мюлеггом, и Гонка на тридцать километров уже в который раз за сезон ему не хватает опыта в схожих соревнованиях. Он раскаивается, что так и не позвонил и не спросил совета у Бьорна Дэли и Вегарда Ульванга, - как он делал ранее, перед масс-стартом в Рамзау.

- Я задумывался, что попробую позвонить Бьорну, но не застал его, - вспоминает Уле Айнар Гонка на тридцать километров.

Мюлегг идет и идет, и Уле Айнар не решается кидаться за ним. Он уже начинает защищаться, боясь австрийцев, дышащих в спину, - и откатывается в конец идущей за Мюлеггом группы. Огромную часть пути ему приходится тащить всю группу на для себя. Рядом возникает Кристен Шелдаль – и гласит, что далее Гонка на тридцать километров не нужно идти совместно. Следом держится Кристиан Хоффманн, там же и итальянец Пьетро Пиллер Коттрер, и они втроем на некое время опережают других в связке.

Легкий, всего 65 кг, Уле Айнар выходит вперед. Это не какая-то особая хитрость. Он пробует притормозить, чтоб пропустить Хоффманна и итальянца, но те Гонка на тридцать километров отрешаются, и все тоже замедляют шаг. Какое-то мгновение все идут с черепашьей скоростью, но позже опять рвутся вперед.
У Уле Айнара есть силы, но ему не хватает умения совершить рывок, присущего ему в биатлоне. И этот просчет отделяет шестое место от золотой медали.
Он задумывается, что итальянец Пиллер Коттрер Гонка на тридцать километров зря не стал его обгонять. Уле Айнар уверен, что совместно, вдвоем, они могли бы тащить друг дружку, и каждый пришел бы к собственной медали. Заместо этого оба остаются без наград.
Уле Айнар отстает на 6 10-х секунды от Кристена Шелдаля, занявшего 4-ое место. В 12,5 сек. впереди - Кристиан Хоффманн Гонка на тридцать километров, завоевавший серебро, в 11,2 сек. – Миша Ботвинов, получивший бронзу. Отставание же от Йохана Мюлегга оказывается таким большущим, что это смотрится практически смешно, - испанский германец выигрывает у наиблежайшего конкурента более 2-ух минут.

- Я был должен взять бронзу, и был очень разочарован, что оказался к этому не готов. Для меня это был Гонка на тридцать километров очень нехороший старт на Олимпиаде. После него я сообразил, что мне вообщем не нужно было участвовать в олимпийской лыжной гонке, - гласит Уле Айнар.

Выступление Уле Айнара впечатлило такового спеца, как Вегард Ульванг, который считает – биатлонист обосновал, что довольно силен для борьбы с лыжниками такового уровня.

- Уле Айнар не сломался Гонка на тридцать километров после рывка Мюлегга, когда вдвоем с Пером Элофсоном стал преследовать испанского немца. Сломался как раз швед. Уле Айнар заслуживает медали, - считает Ульванг.

Встретившись с прессой в микст-зоне, Уле Айнар держал все внутри себя. Но на лице его читалось разочарование. Он был опустошен. Через два денька – биатлонная гонка на 20 км, традиционная дисциплина Гонка на тридцать километров, в какой он всегда желал выиграть.

Сейчас нужно использовать все, чему он научился за прошедшие годы. Все, чтоб как можно резвее отдохнуть. И все таки идея о Йохане Мюлегге никак не шла у него из головы. Испанский германец прошел всю дистанцию лишь на силе и выносливости - но техникой Гонка на тридцать километров он не обладал. И, все же - разбил конкурентов в пух и останки. Неуж-то Мюлегг вправду так лучше Уле Айнара и других.

Допинг

Йохан Мюлегг – лыжник, которого Уле Айнар Бьорндален длительное время очень уважал.

Он знал, какие томные тренировки проводит испанский германец наверху, в Стельвио, на высоте в 3300 м, - Уле Гонка на тридцать километров Айнар тоже иногда мало там тренился.
Время от времени Мюлегг заглядывал в отель «Сантер» в Тоблахе, когда он бывал там проездом. И Уле Айнар, и Натали считали Мюлегга очень славным парнем. Йохан всегда заказывал для себя собственный капуччино – и они втроем болтали вообще обо всем. Уле Айнар отлично гласит Гонка на тридцать километров по-немецки, потому сложностей в разговоре не было. Мюлеггу нравился Бьорндален с его любопытством, и Мюлегг знал, что норвежец разбирается в тренировках на высоте.
Постепенно они разработали план - план занятий. У Уле Айнара потрясающая техника – как раз то, чем Мюлегг не славится. Но у Мюлегга, на зависть многим, есть мощь Гонка на тридцать километров, «мотор».

Они могут поучиться друг у друга, и они условились мало потренироваться вкупе перед Олимпийскими Играми.

- Мы должны были созвониться, чтоб условиться точнее. Но дело не пошло. Занятий вкупе с Йоханом Мюлеггом так и не было, - гласит Уле Айнар.

В Бейтостелене в ноябре Уле Айнар стал третьим. Мюлегг Гонка на тридцать километров оказался далековато не в фаворитах. Деньком позднее Уле Айнар и Йохан Мюлегг два часа катались вкупе классикой. Как обычно, в компании с Мюлеггом было здорово.
- Но бежал он не так стремительно – как обычно, - гласит Уле Айнар.

В Куопио Бьорндален опять оказался посильнее Мюлегга. Тогда Мюлегг уже не Гонка на тридцать километров был так мил. Прощаясь с норвежцем, он свалил всю вину на лыжи.

- Увидимся на Олимпийских Играх, - произнес Мюлегг. Он казался насупленным и незначительно кислым. Ему очевидно было о чем пошевелить мозгами.
За два денька до тридцатикилометровой гонки в Солджер Холлоу Натали встретила Йохана Мюлегга около вакс-кабин.

- Уле побежит тридцатку? – спросил Мюлегг Гонка на тридцать километров.

Он смотрелся напряженным и беспокойным.

- Да, - ответила Натали.

Мюлегг набрал воздуха:

- Ну, тогда он увидит, кто по сути наилучший! – звучно и резко произнес он.
Натали вздрогнула, и, малость успокоившись, не нашлась, что ответить. Ей подумалось, что это был другой Мюлегг, - не тот миролюбивый человек, с которым они обычно пили Гонка на тридцать километров капуччино. Йохан Мюлегг схватил собственный лыжный кофр и побежал прочь от Натали Сантер.
Скоро дружба подверглась еще больше суровой проверке.
- Я один из числа тех, кто верует, что можно бегать на лыжах так стремительно, как это делал Йохан Мюлегг на Олимпийских Играх, - и не использовать допинг Гонка на тридцать километров, - гласит Уле Айнар.

Потому, в отличие от многих других, он не веровал, что Мюллег употребляет допинг. Уле Айнару надоело, что норвежцы всегда подозревают тех, кто оказывается посильнее их. Оправдывать каждый проигрыш в спорте тем, что другие мошенничают, - это очень просто.

Он задумывался о Бьорне Дэли - человеке, который выиграл все и никогда не Гонка на тридцать километров был обвинен в употреблении допинга. Уле Айнар считал, что у Мюлегга есть малость от того же типа, - он гонщик, который в основном идет просто на грубой силе, который сильно много тренится, чтоб быть таким сильным. У Мюлегга не было техники Дэли, но была неописуемая мощь.
В Гонка на тридцать километров плане физических данных Мюлегг был примером для Уле Айнара, они гласили по телефону. Мюлегг - один из очень немногих в лыжном обществе, кто дискутирует с другими спортсменами. Уле Айнар утверждает, что лыжники из различных государств совершенно не разговаривают вместе, кроме Мюлегга и еще пары гонщиков.

Но перед Олимпийскими Играми Уле Гонка на тридцать километров Айнар ощущал, что с Йоханом Мюлеггом что-то вышло.

- Ему очевидно не понравилось, что я был посильнее него в Куусамо, а позже Натали поведала об их встрече на Олимпийских Играх, - и я сообразил, что он очень уверен внутри себя. И что он в форме, - гласит Уле Айнар.

* * *

После того, как Гонка на тридцать километров Йохана Мюлегга обличили в применении допинга, Уле Айнар был разочарован, и в то же время не знал, веровать ли этому стопроцентно. «Бомба» разорвалась, пока он летел домой с Игр в Солт-Лейк-Сити.
Журналисты звонили и желали знать о реакции Бьорндалена на это разоблачение. Но он не желал много гласить. Во Гонка на тридцать километров-1-х, Уле Айнар задумывался, - нереально осознать, почему Мюллег использовал допинг. Во-2-х, он желал услышать признание от самого Мюлегга.

Уле Айнар решил испытать разобраться в истории с оскандалившимся испанским германцем. Когда через пару недель после Олимпийских Игр он и Натали ехали в машине по центру Тронхейма, Уле Айнар Гонка на тридцать километров вдруг достал мобильный телефон и стал набирать номер Мюлегга. Натали была, мягко говоря, шокирована.

- Для чего ты ему звонишь? – спросила она.

- Я, может быть, наивен, но я желаю услышать его глас, - отозвался Уле Айнар, ждя ответа на телефоне.

Мюлегга знал номер Бьорндалена, и потому, лицезрев, что ему звонит Гонка на тридцать километров норвежец, он взял трубку.

- Привет, Уле, - произнес Мюлегг. – Как дела?

Он казался совсем обычным.

- Что вышло, Йохан? – спросил Уле Айнар.

Мюлегг незначительно помедлил с ответом.
- У меня был высочайший уровень гемоглобина. Ты же знаешь, я круглый год живу так высоко…

- Но что все-таки ты сделал?

- Я ничего Гонка на тридцать километров не делал, я чист.

- Но ведь допингпроба была положительной?

- Да, но это ошибка. Я потребую расследовать это. Это был ад! – произнес Йохан Мюлегг.

Уле Айнар возлагал надежды, что Мюлегг захотит признаться в том, что он сделал. Но от германского испанца не последовало ни слова признания.
- Я желаю позвонить ему опять. В Гонка на тридцать километров один прекрасный момент, как-нибудь, - и, может быть, он признается в том, что сделал, - гласит Уле Айнар.

Призрак

В 1997 г. спортивный директор биатлонной команды, Роар Нильсен, позаботился о том, чтоб к работе с биатлонистами был подключен Рольф Сэтердаль. Сэтердаля высоко ценили в Olympiatoppen (подразделение Олимпийского комитета Норвегии, отвечающее за развитие спорта Гонка на тридцать километров высшего уровня, – С.), и посреди всего остального он с огромным фуррором работал с гребцами и каноистами. Он был практически уникален в работе по физической подготовке, - в том, что очень принципиально и для биатлонистов.
После единственной встречи с Сэтердалем Уле Айнар пришел в нехорошее настроение.
Что это Гонка на тридцать километров еще за тип? Уле Айнар был близок к тому, чтоб невзлюбить и бояться этого человека, который выплыл из ниоткуда, как будто призрак, и ведает им, как они начнут трениться. К тому же Сэтердаль казался заносчивым. И он, Уле Айнар Бьорндален, который тренится как окаянный, совсем не согласен, чтоб некий всезнайка Гонка на тридцать километров из Бергена пришел ни усвой откуда, и гласил ему, что он должен трениться еще напряженнее!
Вышло противоборство. Бьорндален и Сэтердаль бранились, как будто старенькые бабка и дед, от которых издавна ушли чувства.

- Чертовы биатлонисты! – гласил Сэтердаль.

- Мы чуть ли не стали врагами, - ведает сейчас Уле Айнар.

Уле Айнар ничего не Гонка на тридцать километров осознавал в программке занятий, которую подготовил Рольф Сэтердаль, не говоря уж о том, что он лицезрел, что программка очень тяжела, – и он высказался вслух по этому поводу.
Сэтердаль поник, развернулся на каблуках, и его длинноватая фигура направилась к двери, - там он опять развернулся и произнес с ясным бергенским выговором Гонка на тридцать километров:
- Через четыре-пять лет ты будешь полностью трениться конкретно столько.

- Да никогда в жизни! – нахмурившись, кликнул в ответ Уле Айнар, в тот

раз.
Правда в том, что на данный момент он тренится еще более, чем в 1997 году предрекал ему Сэтердаль.

Спортивный директор Роар Нильсен не сдавался - он попросил Уле Гонка на тридцать километров Айнара и других биатлонистов снова испытать поработать с Сэтералем. В межсезонье Уле Айнар увидел, что гребцы, которые были вымотаны на подходе к концам, использовали свою обдуманную физическую форму и выносливость, чтоб выиграть самую важную гонку – конец.
Это была работа Рольфа Сэтердаля.

Хочешь приглянуться Уле Айнару – покажи чего-нибудть конкретное. Уле Гонка на тридцать километров Айнар решил испытать поработать с ним совместно – но на собственных критериях. Рольфа Сэтердаля в особенности заинтересовывало, как биатлонисты должны трениться на высоте. Уле Айнар привык разделять тренировки на три части: размеренную, умеренную и очень напряженную.

- На высоте это не пойдет. Ты должен делить еще более, - гласил Сэтердаль. Бергенец был сосредоточен Гонка на тридцать километров на том, чтоб спортсмены во время занятий думали не о пульсе, а об уровне молочной кислоты. Конкретно это он считал решающим для большей выносливости. Уле Айнар принял тренировочную программку Сэтердаля, чтоб, в конце концов «располовинить» ее всекрете от гуру по физподготовке.
Никто не был доволен, но оба Гонка на тридцать километров двинулись друг дружке навстречу. Уле Айнару была по нраву деловитость бергенца. Кроме всего остального, у Сэтердаля был хороший кругозор.

В один прекрасный момент, когда Уле Айнар ощутил, что он застрял на одном месте в тренировках и совсем утомился, - он позвонил Рольфу Сэтердалю. Тот посиживал в машине, но с ходу Гонка на тридцать километров вспомнил всю тренировочную программку Уле Айнара, - назубок, денек за деньком.

- Завтра у тебя 6 подходов по восемь минут. Это тяжело, тяжело, но когда ты сделаешь это и позже отдохнешь, ты должен ощутить себя лучше, - произнес Рольф Сэтердаль.

Уле Айнар был настроен скептично, но все равно попробовал. Это заняло два Гонка на тридцать километров денька, тогда и Уле Айнар опять пришел в равновесие. Волной пошло улучшение.
- Я не веровал, что это может быть, - гласит Уле Айнар.

Так выстроились полные почтения и доверия дела меж наилучшим биатлонистом нашего времени и тем, кого, наверняка, можно именовать наилучшим в Норвегии спецом по физической подготовке. Когда Уле Айнару Гонка на тридцать километров говорят о кое-чем, что позже подтверждается, это вызывает у него почтение.
- Рольф помогает мне успокаиваться. Я любопытен и желаю все испытать, и работать практически до полусмерти, - он держит меня в узде. В том, что касается физической части занятий, я за почти все признателен Рольфу. С 1997 года не было ни 1-го Гонка на тридцать километров большого соревнования, на котором я промахнулся бы с физической формой.

После переломной гонки в Оберхофе в январе Уле Айнар позвонил Сэтердалю. Уле Айнар решил, что не будет участвовать в гонках в Рупольдинге, чтоб опять быть на подъеме формы перед Олимпийскими Играми. В то же время он облизывался на Гонка на тридцать километров приз за победу по итогам 3-х шагов в Хохфильцене, Рупольдинге и Антерсельве. Призом был автомобиль.
- Рольф, я так желаю поучаствовать в Рупольдинге! – произнес Уле Айнар. – Приз – машина.

- Машина? Для чего она для тебя? – ответил Сэтердаль.

- Ну, это хороший приз.

- У тебя нет машины?

- Да есть, но эта – отменная.

- Отлично Гонка на тридцать километров, у тебя есть машина. И у тебя есть прежнее олимпийское золото. Что ты хочешь больше?

- Я желаю быть в форме на Олимпийских Играх.

- Не думаю, что для тебя понравится посиживать с очередной машиной и мыслить, что ты упустил Олимпиаду.

Решение было принято в тот же миг.

- Как и Эйвинд Гонка на тридцать километров Хаммер, Рольф гласит просто. Это на меня действует. Он выбрасывает все избыточное из моих мыслей и делает все в обычный для психологии форме, - гласит Уле Айнар.

На Олимпийских Играх Рольф Сэтердаль стоял в стартовой зоне, в собственной особой манере, - раскачиваясь из стороны в сторону и разведя носки башмак в различные Гонка на тридцать километров стороны, как будто Чарли Чаплин.
Он стоял, как будто скульптура, и гласил не очень много, - только обыкновенные слова на бергенском диалекте, к примеру, «понятно ли для тебя, что для тебя предстоит сделать?».

Его присутствие было для Уле Айнара принципиально.
Призрак из 1997 года пропал, и заместо этого Рольф Сэтердаль стал Гонка на тридцать километров реальностью в жизни Уле Айнара.

Конкурент

В юниорские годы Уле Айнар нередко жил в одной комнате с Фруде Андресеном.
Оба выступали за Бюскеруд: Уле Айнар – за Симостранду, Фруде Андресен – за Хёнефосс.

Фруде Андресен родился в Роттердаме, его мама – датчанка, отец – норвежец, и Фруде жил в 3-х африканских странах (Кении Гонка на тридцать километров, Нигерии и ЮАР), а еще – в Германии и Сингапуре. В нем 190 см роста, он сумрачен и малость таинственен. Фруде Андресен - биатлонист, путник, знает толк в биржевых делах и денег.

В сопоставлении с Фруде Уле Айнар – всего только обычной крестьянин из Симостранды.
- Фруде – интеллигентный и эрудированный. Он настолько Гонка на тридцать километров не мало всего знает, - намного больше, чем я, - гласит Уле Айнар о товарище, который стал конкурентом.
В то же время Андресен и Бьорндален очень похожи – у каждого большущее желание стать наилучшим, любопытство в поиске новых путей к достижению цели, пробы выступать в других видах спорта. И воля к победе.
Оба желали как Гонка на тридцать километров можно быстрее попасть в состав первой сборной, и оба строили планы – как можно резвее стать так сильными спортсменами, что управление команды должно будет их взять к взрослым.
Они были товарищами и конкурентами – с не малым почтением друг к другу. Они подхлестывали друг дружку на тренировках и на Гонка на тридцать километров соревнованиях.
На лыжне нет никого другого, кого Уле Айнар уважал бы больше, чем Андресена. Он знал, что в самый успешный денек на трассе он управится с большинством конкурентов, но не с Андресеном. Здесь они на равных.
В последние годы они попеременно демонстрировали наилучшую скорость. У других не было шансов на Гонка на тридцать километров лыжне, когда Андресен и Бьорндален врубались наполную.

На стрельбище у обоих были трудности. У Андресена – больше. Перед Олимпийскими Играми его статистика попаданий в Кубке мира свалилась до 63 процентов, - это был худший итог посреди 20 наилучших биатлонистов мира.
Посреди других Фруде Андресен кажется особым. Он и его возлюбленная, биатлонистка Гунн Маргит Андреассен Гонка на тридцать километров, всегда держатся вкупе и очень привязаны друг к другу. Как и Уле Айнар, Фруде Андресен нередко выбирает собственный свой путь, - а это не многим по нраву в биатлонном обществе.

В кругу биатлонистов не все знают об отношениях меж Бьорндаленом и Андресеном. Со стороны они могут казаться Гонка на тридцать километров чуть не неприятелями.

Оба своеобразны, с постоянным желанием перепробовать все, чтоб стать лучше. Повсевременно соревнуясь за право быть наилучшим из наилучших, они частично утратили ту связь, что была меж ними ранее.

Уле Айнар считает, что соперничество меж ним и Андресеном – совсем нормально. Он задумывается, что им и не надо очень много разговаривать Гонка на тридцать километров, - все они равно понимают друг дружку.

Уле Айнар не считает, что они неприятели, но в то же время признается, что они оба на данный момент, став взрослыми, должны бы намного больше использовать умения друг дружку.

-У Фруде хорошие физические данные. За все эти годы он очень многому меня Гонка на тридцать километров обучил. Надеюсь, что и он тоже чему-то у меня научился. И все равно у нас есть еще много чему научиться друг у друга. Может быть, гордость не позволяет нам это сделать, - размышляет Уле Айнар.
На Олимпийских Играх их дружба прошла очередное испытание.

Персональная гонка

20 км, четыре огневых Гонка на тридцать километров рубежа и штрафная минутка за каждый промах - вот классика биатлона. Каждый, кто желает, чтоб его помнили и почитали как величавого биатлониста, должен выиграть эту гонку.
Два норвежца сделали это на Олимпийских Играх: Магнар Сольберг в 1968 и в 1972 гг., Хальвард Ханеволд – в 1998 г.

Уле Айнар Бьорндален никогда ранее не выигрывал Гонка на тридцать километров эту дисциплину ни на Чемпионатах мира, ни на Олимпийских Играх; по сути в тех гонках он даже никогда не был на пьедестале. А из 20 7 побед на шагах Кубка мира у него только четыре – в двадцатикилометровой гонке. Но он выиграл ее в 2001 г. на предолимпийской неделе. Это уже хорошо.

Для Уле Гонка на тридцать километров Айнара эта гонка важнее хоть какой другой. На стрельбище к нему стали относиться несерьезно, - как будто к гонщику-лыжнику с винтовкой. И этот ярлычек ему не нравится.

Он крутит и крутит педали велоэргометра в отеле - раз за разом, все далее и далее отстраняясь от мемуаров о тридцатикилометровой гонке Гонка на тридцать километров и Йохане Мюлегге.

Во всяком случае, он провел хорошую тренировку, и он умеет как надо восстанавливаться. Через час после того, как Уле Айнар пришел к финишу тридцатикилометровой гонки на обидном для него шестом месте, эта дистанция была отброшена прочь и позабыта.

- Ты можешь выиграть лыжную гонку и позже, - произнес Гонка на тридцать километров ему Рольф Сэтердаль в машине по пути со стадиона в гостиницу. Это было может быть, хотя навряд ли опять выпадет таковой шанс, как 30 км на этой высоте и на таковой трассе.

Лыжная гонка пройдена. Он попробовал, но ему не все на сто процентов удалось. Но сейчас на очереди игра Гонка на тридцать километров на собственном поле – в биатлоне.

Пища и питье – главное для того, чтоб восстановиться как можно резвее, и Уле Айнар начал есть прямо после финиша. В ранце у него была пища, и он малость перекусил по пути в гостиницу, а на велотренажере с позже сошла самая последняя грязь от тридцатиклометровой гонки Гонка на тридцать километров.
Много лет Уле Айнар сотрудничает с диетологом Бьорном Хьеллсеном. Конкретно он в свое время ввел здоровое питание в проф спорт. В последние 10 лет Уле Айнар общался с Хьеллсеном по телефону.
- Хьеллсен – оригинал, это человек с крепкой системой взглядов. Но он – гуру в плане питания, и конкретно он показал мне Гонка на тридцать километров, как принципиально правильное питание – до соревнований, во время их и после, - гласит Уле Айнар.
Макароны, хлеб, особые диетические продукты и напитки – вот что он ест после гонки. Нередко это кусочек хлеба с вареньем либо медом. Макароны – без мяса. Посреди остального подходят и бананы. На высоте он пьет кока-колу Гонка на тридцать километров - после гонки может испить целый литр. Вприбавок он выпивает литр специального углеводного напитка Natures Own с шоколадным вкусом.
Если желудок выдерживает, он пьет к тому же протеиновый напиток.
После гонки Уле Айнар на взводе из-за эндорфинов, и этот подъем может держаться часами. Проще всего это разъяснить так – ты Гонка на тридцать километров заведен так, что не можешь заснуть.

Еще в августе было решено, что Уле Айнар будет после гонок ночевать в Солт-Лейк-Сити. Солт-Лейк-Сити находится на 600 м ниже Мидвэя, в каком расположились на Олимпийских Играх биатлонисты.
По опыту Уле Айнара, он намного резвее восстанавливается не на высоте Гонка на тридцать километров. Он отлично это знает, ведь он много тренится в Антерсельве – но при всем этом живет и восстанавливается на 600 м ниже, в Тоблахе.
Рольф Сэтердаль – один из немногих посвященных в этот план - забрал Уле Айнара из отеля, и битый час вез его в городок спортсменов, где Уле Айнару предстояло переночевать совместно Гонка на тридцать километров с конькобежцами.
Он успел еще застать маленький кусок спонсорской вечеринки - всего только 10 минут.

- Было здорово немножко поменять окружавших меня людей. Мы были незначительно знакомы ранее с Одне Сёндралем, и конькобежцы – славная компания, - считает Уле Айнар.

Он поболтал с Сёндралем, которого очень уважал. Конькобежец, как и он сам, прошел Гонка на тридцать километров в собственной спортивной карьере через много срывов, чтоб оказаться на верхушке. Это вызывает почтение, и Уле Айнару приглянулась компания Сёндраля и других конькобежцев.

После духовной беседы с Сёндралем, Йейром Карлстадом, Томом Эриком Оксхольмом и остальными конькобежцами, после недолгого просмотра телека и хорошего ужина Уле Айнар, удовлетворенный, отправился спать – вдалеке от конкурентов Гонка на тридцать километров.


gorec-ptichij-sporish-referat.html
gorechavka-zheltaya-referat.html
gorelov-aleksandr-aleksandrovich-stranica-3.html