GonepteryxrhamniCleopatra

GonepteryxrhamniCleopatra

Annotation

Несравнимый мастер «хоррора», владелец огромного количества престижнейших наград, Питер Страуб собрал под обложкой этой книжки воистину уникальную коллекцию! Любая из 20 5 историй, вошедших в реальный сборник, оказала существенное воздействие на развитие жанра.

В наше время сложился стереотип — жанр «хоррора» подразумевает море крови, «расчлененку» и животный кошмар обреченных жертв. Но рассказы Стивена GonepteryxrhamniCleopatra Кинга, Нила Геймана, Джона Краули, Джо Хилла по духу поближе к выразительным «мрачным историям» Эдгара Аллана По, чем к неким «шедеврам» современных мастеров жанра.

Итак, добро пожаловать в умопомрачительный мир «настоящей литературы ужаса», от чтения которой захватывает дух!

· Детки Эдгара По

o Питер Страуб

o Дэн Чаон

§ Пчёлы

o Элизабет Hand

§ Клеопатра Баттерфляй

o Стив GonepteryxrhamniCleopatra Резник Тем и Мелани Тем

§ Человек на потолке

o М. Джон Харрисон

§ Величавый бог Пан

o РэмсиКэмпбелл

§ Глас пляжа

o Брайан Эвенсон

§ Тело

o Келли Линк

§ Призрак Луизы

o Джонатан Кэрролл

§ Печаль подробностей

o М. Риккерт

§ Леда[47]

o Томас Тессье

§ Причуды ради

o Дэвид Дж. Шоу

§ Поворот сюжета

o ГленХиршберг

§ Два Сэма

o Томас Лиготти

§ Заметки о том, как писать «хоррор»

o Бенджамин Перси

§ Находка

o БрэдфордМорроу

§ Сердечный садовник

o Питер Страуб

§ Танго GonepteryxrhamniCleopatra Малыша Реда

o Стивен Кинг

§ Баллада о гибкой пуле

o Джо Хилл

§ Призрак двадцатого века

o Эллен Клейгс

§ Море зеленоватого стекла

o Тиа В. Трэвис

§ Поцелуй

o Грэм Джойс

§ Чёрная пыль

o Нил Гейман

§ Октябрь в председательском кресле

o Джон Краули

§ Миссолонги, 1824

o Розалинд Палермо Стивенсон

§ Сны насекомых

· notes

Малыши Эдгара По

Питер Страуб
Вступление

Я бы мог сказать: Келли Линк сделала мир, а позже оказалось, что он GonepteryxrhamniCleopatra был всегда. Либо: Джон Краули размышлял о вероятности существования величавой способности, и оказалось, что она всегда была рядом, стоило только руку протянуть. Нечто схожее может быть сказано о любом из представленных в этой книжке потрясающих создателей — а в эту категорию попадают все, от Дэна Чаона до Розалинд Палермо Стивенс. Любой из их GonepteryxrhamniCleopatra или своим разумом, или с подсказки среды дошёл до осознания того, что жанровая проза — в особенности если речь идёт о сродных жанрах фэнтези и хоррора — ни при каких обстоятельствах не просит строго ограниченного, формульного подхода, а, напротив, самым естественным образом принимает методику и задачки более широкого GonepteryxrhamniCleopatra контекста, другими словами просто литературы. Но проф критики в большинстве своём охраняют закоренелые категории, которые упрощают их задачки. Так, столкнувшись с работой, которая безусловно связана с жанром научной фантастики либо хоррора (хотя как конкретно связана — сказать трудно) и в то же время обладает неопровержимыми литературными плюсами, хоть какой критик GonepteryxrhamniCleopatra из этой породы здесь же прибегнет к старенькой, как мир, уловке — выразит своё восхищение, заявив, что произведение выходит за границы жанра.

Но пора именовать вещи своими именами. Считать главным достоинством книжки то, что она выходит за границы жанра, — всё равно что именовать идеального афроамериканского джентльмена вроде Джона Коньерса либо Дэнзела Вашингтона GonepteryxrhamniCleopatra[1] честью для собственной расы; а ведь конкретно так и поступали чуть раньше многие люди, подразумевая тем, что расе, о которой идёт речь, многого недостаёт. (Хотелось бы мне услышать, как на званом обеде ведущий, представляя публику, произнесет, что какой-либо сребровласый белоснежный англосаксонский протестант делает честь собственной расе.)

Так, если GonepteryxrhamniCleopatra гласить о тех играх, в которые играю я, то мне раз 6 прямо либо косвенно гласили, что я делаю честь моей расе, и в половине случаев я был так туп, что ощущал себя польщённым. Сейчас издатели вовсю ведут торговлю продуктом, который они отрадно именуют «литературой ужасов», хотя, когда я GonepteryxrhamniCleopatra начинал, «ужастики» везде числились плохими, глубоко антилитературными и запятанными задворками этой самой литературы. Их основными читателями были тогда мальчики-подростки и остальные дегенераты. Правда, По как-то прокрался в канон, — наверняка, это бодлеровские переводы околпачили французов, и те сочли его солидным писателем[2]; намёки на сверхъестественное и его отзвуки переполняют GonepteryxrhamniCleopatra прозу Готорна; Генри Джеймс написал «Поворот винта» и «Весёлый уголок», также другие жуткие истории и рассказы о привидениях; огромное количество замечательных рассказов о привидениях написала Эдит Уортон.Все эти люди важны для меня так, что в своём романе «Рассказ с привидениями» (1979) я не только лишь отдал основным героям имена GonepteryxrhamniCleopatra Джеймс и Готорн, да и включил в первую его часть то, что сам именовал «обдолбанным» «Поворотом винта»; но все эти создатели принадлежат прошлому и, как следует, для современных критиков неопасны. В конце 70-х хоррор совсем не вызывал мемуары о хозяине Лэм-хауза в городке Рай[3]. Заместо этого в голову приходили мысли GonepteryxrhamniCleopatra о дешёвых изданиях в мягеньких обложках с изображениями сломанных кукол, отрубленных голов либо минималистических губок с каплей крови в уголке.

(Когда на славной гулкой английской вечеринке году в 77-м я посетовал как раз на такую истекающую кровью отсечённую голову на обложке моей последней книжки, издатель произнес GonepteryxrhamniCleopatra: «Питер, да эта книжка не для таких, как вы». Ошарашенный, я ничего не ответил и двинулся в бар.)

Безвкусные обложки дешёвых изданий отражали полностью определенный подход: когда новенькая жанровая категория обрела популярность, рынок принялись забивать книжками, чьи создатели и не задумывались выходить за его пределы, — из-за чего в конце 80-х GonepteryxrhamniCleopatra хоррор размыл жанровые берега и наводнил полки сетевых магазинов зловредными сиротами, привидениями в кирпичных многоэтажках, на фермах и даже в вагонах метро, старыми проклятиями, тварями в бинтах, злостными малышами, весёлыми зомби, наци-вампирами — «подводными кровососущими нацистскими черепахами-лесбиянками», как пошутил мой сейчас покойный друг, Майкл Макдауэлл[4] во GonepteryxrhamniCleopatra время работы жюри «хоррорного» конвента на Род-Айленде. Сначала 90-х, будучи почётным гостем Глобального конвента хоррора в Нью-Йорке, я произнес в собственной речи, что мир приходит в упадок и сегодняшний хоррор — это дом, из которого сбежали все привидения.

После чего заявления многие юные создатели так и ели меня очами на GonepteryxrhamniCleopatra вечеринке, ведь они очевидно считали, что их буффонады с деревенскими зомби либо несовершеннолетними вурдалаками в один красивый денек обеспечат им места в перечнях бестселлеров либо хотя бы рядом с ними, в округах возлюбленных ими книжек В. К. Эндрюс, Энн Райс, Стивена Кинга, Дина Кунца и немногих других. Но этого GonepteryxrhamniCleopatra не вышло. Никто из тогдашних двадцати-тридцатилетних, замышлявших кинго- либо кунцеубийство, пока упитанная жертва несла с трибуны неповторимую чушь насчёт Эмерсона и «всего живого, что сверкает и переливается»[5](либо как-то в этом роде; у него как раз был эмерсоновский период), так и не попал ни в какие GonepteryxrhamniCleopatra списки, напротив, за прошедший десяток лет многие из их совершенно пропали из вида.

Что только подтверждает мою правоту. Творчество и списки бестселлеров — вещи не взаимосвязанные, зато время склонно соглашаться с утверждением, что профессиональные книжки остаются, а не очень профессиональные исчезают. Кто сейчас читает Кена Юло, Роберта Мараско либо Фрэнка де Фелиту GonepteryxrhamniCleopatra, — возьмём трёх наилучших из числа тех, кто прогремел с книжками, которые сегодняшнему читателю покажутся, мягко говоря, несколько претенциозными?

Но я не учёл 1-го — того, что в следующие 10-15 лет появится много создателей фэнтези, фантастики и хоррора, схожих Келли Линк, М. Рикерт, Грэму Джойсу, Элизабет Hand, — больше схожих друг GonepteryxrhamniCleopatra на друга и на нескончаемых тёмных лошадей Джона Краули и Джонатана Кэрролла, чем на тех писателей, которые, казалось, исчерпали способности жанра. Эти создатели принадлежат двум мирам сходу: жанру и литературе вообщем. Когда БрэдфордМорроу[6] предложил мне стать приглашённым редактором журнальчика «Схождения 39: Фабулисты новейшей волны»[7](2002), я согласился не раздумывая, так как считал, что GonepteryxrhamniCleopatra этот почетаемый, умный и отважный журнальчик станет подходящей площадкой для создателей, которые в большинстве своём (если не все без исключения) не известны его неизменным читателям. Полезность от таковой встречи должна была, по моему воззрению, стать взаимной. Так оно, как я могу судить, и вышло: о том выпуске журнальчика GonepteryxrhamniCleopatra много писали, его хвалили и не один раз переиздавали. А ещё он вызвал к жизни несколько схожих антологий, составители которых преследовали ту же самую цель.

Эта книжка почти во всем является продолжением «Фабулистов новейшей волны», причём, составляя её, я располагал достаточной свободой, чтоб включить в неё классных «литературных» писателей GonepteryxrhamniCleopatra из тех, кто в сегодняшней более свободной атмосфере с лёгкостью открывает собственного внутреннего По либо, по другому говоря, не испытывает никаких заморочек от того, что многими сильными сторонами и прозрениями собственной прозы они должны её глубинной связи с хоррором и фантастикой. (По причинам, связанным только с объёмом, в GonepteryxrhamniCleopatra этот сборник не вошли работы Майкла Чабона и Джонатана Летема, хотя мне очень хотелось их включить, так как они принадлежат к той же когорте.) На мой взор, такое соединение жанровой и нежанровой литературы можно только приветствовать, ибо оно стирает границы и размывает различия, выдуманные, как время от времени кажется, только для GonepteryxrhamniCleopatra того, чтоб каждый сверчок знал собственный шесток.

В ноябре 2003-го, получая медаль Государственной литературной премии за выдающийся вклад в южноамериканскую литературу, Стивен Кинг прилагал все силы, чтоб привлечь внимание неповторимой аудитории к творчеству собственных друзей-писателей. Он длительно расхваливал их книжки. Пару минут спустя романистка, чьим творчеством GonepteryxrhamniCleopatra я до той поры восхищался[8], получив премию за наилучший роман, в ответной речи увидела, что, по её воззрению, собравшиеся в перечнях для чтения не нуждаются. Тогда нам со Стивеном Кингом пришла в голову одна и та же идея: «Ошибаетесь, леди, вам схожий перечень как раз не помешал бы GonepteryxrhamniCleopatra».

Красивые, волнующие, бесстрашные рассказы из сборника «Дети По» представляют собой конкретно таковой читательский перечень для тех, кто интересуется самым, на мой взор, интересным процессом за последние 20 лет в нашей литературе. Всё началось с малых издательств, хеанровых журналов и сборников наилучшего за год — и равномерно набирает силу. Нужно владеть незашоренностью GonepteryxrhamniCleopatra взора и свободой разума в том, что касается литературных категорий, чтоб поймать сущность происходящего, но отдельные прорывы уже у всех на слуху. Нам, читателям и писателям, в одинаковой мере подфартило, что мы живойём во времена настолько массивного, различного и перспективного движения.

Питер Страуб

New-york

Дэн Чаон

Дэн Чаон — общепризнанный создатель книжек рассказов «Концы сходятся GonepteryxrhamniCleopatra» и «В числе пропавших», 2-ой из которых награждён Государственной литературной премией, включён Американской ассоциацией библиотекарей, газетами «ChicagoTribune», «BostonGlobe» и «EntertainmentWeekly» в 10-ку наилучших книжек года, отмечен «NewYorkTimes» как произведение, заслуживающее внимания.Чаона публиковали многие журнальчики, его рассказы включали в антологии, награждали премиями Пушкарт и О’Генри. Чаон преподаёт GonepteryxrhamniCleopatra в институте Оберлин и живойёт в Кливленд-хайтс, штат Огайо, с супругой и 2-мя отпрысками.

Пчёлы

Отпрыск Джина, Фрэнки, орет ночами. Орет нередко, два либо трижды в неделю, в различное время: в полночь, в три, в 5 утра. Вот снова пронизывающий глупый вой вырывает Джина из беспамятства, как будто GonepteryxrhamniCleopatra острые зубы. Джин не знает звука ужаснее: так орет ребёнок, гибнущий ужасной гибелью — он падает с крыши, попал рукой в шестерни, его разрывают клыки хищника. Сколько бы раз Джин его ни слышал, всё равно он вскакивает с постели, жуткие образы роятся у него в голове, он всякий раз бежит GonepteryxrhamniCleopatra, врывается в спальню отпрыска и лицезреет: Фрэнки посиживает в кровати, глаза зажмурены, овал рта открыт, как будто он поёт рождественские гимны. Всякий раз Фрэнки как будто в трансе, и, сфотографируй его кто в эту минутку, на снимке он смотрелся бы так, как будто ждёт мороженого, а не страшно воет GonepteryxrhamniCleopatra.

— Фрэнки! — орет Джин и резко бьёт в ладоши перед лицом ребёнка. Как правило это срабатывает. Визг здесь же обрывается, Фрэнки открывает глаза, глядит на Джина, сонно моргая, а позже утыкается в подушку и, потёршись об неё щекой, стихает. Он дремлет прочно, он всегда дремлет очень прочно, но Джин уже который GonepteryxrhamniCleopatra месяц попорядку невольно наклоняется и придавливает ухо к груди ребёнка — убедиться, что он ещё дышит и сердечко как и раньше бьётся. Оно всегда бьётся.

Никаких разъяснений не отыскать. С утра мальчишка ничего не помнит, а когда во время ночного приступа его всё же удаётся разбудить, он просто злится и желает GonepteryxrhamniCleopatra спать. В один прекрасный момент супруга Джина, Карен, схватила его за плечи и трясла до того времени, пока он не открыл глаза и не уставился на неё мутным взором.

— Милый? — произнесла она. — Милый? Для тебя что, нехороший сон приснился?

Но Фрэнки только промычал «Нет», озадаченный и недовольный тем GonepteryxrhamniCleopatra, что его разбудили, и ничего больше.

Никакой закономерности тоже не приметно. Припадки случаются в хоть какой денек недели, в хоть какой час ночи. Не похоже, что это как-то связано с пищей либо дневными занятиями Фрэнки, ну и психического дискомфорта, как можно судить, он тоже не испытывает. Днём GonepteryxrhamniCleopatra он всегда смотрится обычным, счастливым ребёнком.

Его пару раз водили к педиатру, но доктор ничего толкового сказать не может. На физическом уровне с мальчуганом всё в порядке, утверждает доктор Банерджи. По её словам, такое не уникальность для деток той же возрастной группы — Фрэнки 5 лет, — и обычно все нарушения проходят сами собой GonepteryxrhamniCleopatra.

— Он ведь не испытывал никаких чувственных травм? — спрашивает доктор. — Дома всё в порядке?

— Да, да, — лепечут они в унисон, качают головами, а доктор Банерджи пожимает плечами.

— Предки, — гласит она. — Возможно, волноваться не о чем. — И она одаряет их мимолётной ухмылкой. — Вроде бы ни было тяжело, у меня GonepteryxrhamniCleopatra один совет — терпите.

Но ведь доктор не слышала этих кликов. По утрам после «кошмаров», как их именует Карен, Джин ощущает себя обессиленным, нервным. Он работает водителем в службе доставки, и целый денек, пока он петляет по улицам в фургоне, его преследует слабенькое, чуть различимое жужжание, как будто заряд статического напряжения неотступно следует GonepteryxrhamniCleopatra по пятам. Он останавливается у обочины и слушает. Тени летней листвы дрожат, перешёптываясь, на ветровом стекле, невдали на шоссе рычат, прибавляя газ, авто. С верхушек деревьев доносится схожий на свист скороварки трепетный глас цикад.

Что-то дурное уже издавна разыскивает его, задумывается он, и вот, в конце концов GonepteryxrhamniCleopatra, подобралось совершенно близко.

Когда вечерком он ворачивается с работы, всё отлично. Они живут в древнем доме в пригороде Кливленда и время от времени после обеда совместно копаются в огородике на заднем дворе — помидоры, цукини, фасоль, огурцы, — а Фрэнки здесь же в грязищи возится с лего. А то идут походить GonepteryxrhamniCleopatra по району, и Фрэнки катит впереди на велике, с которого только не так давно сняли тренировочные колёса. Они забираются на диванчик и вкупе глядят мульты, либо играют в настольные игры, либо отрисовывают цветными карандашами. Уложив Фрэнки спать, Карен устраивается с книжками за кухонным столом — она обучается на медсестру, — а Джин GonepteryxrhamniCleopatra посиживает на крыльце, пролистывая журнальчик либо роман и покуривая сигареты, которые он обещал Карен кинуть, как ему ударит 30 5. На данный момент ему 30 четыре, а Карен 20 семь, и он всё почаще сознаёт, что не такую жизнь заслужил. Ему неописуемо подфартило. Счастливец, как гласит его возлюбленная кассирша в гипермаркете GonepteryxrhamniCleopatra. «Счастливого вам дня», — гласит она, когда Джин даёт средства, а она вручает чек, как будто окропляя своим ежедневным, неброским блаженством. Джин вспоминает, как много годов назад древняя сиделка в поликлинике держала его за руку и гласила, что молится за него.

Сидя на крыльце в садовом кресле и затягиваясь GonepteryxrhamniCleopatra сигаретой, он задумывается о той сиделке, хотя ему этого совсем не охото. Он вспоминает, как она наклонялась и причёсывала ему волосы, а он, с головы до ног закованный в гипсовый панцирь, обливаясь позже от ломки и белоснежной горячки, мог только глядеть на неё в ответ.

Тогда он был совершенно другим человеком GonepteryxrhamniCleopatra. Запивохой, чудовищем. В девятнадцать он женился на девице, которую обрюхатил, и принялся медлительно, планомерно разрушать все три жизни. Когда он сбежал от супруги и отпрыска, бросив их в Небраске, ему было 20 четыре, и он был небезопасен себе и для окружающих. Он оказал им услугу, бросив их, задумывается Джин GonepteryxrhamniCleopatra, но до сего времени ощущает вину, вспоминая об этом. Годы спустя, уже бросив пить, он пробовал отыскать их. Он желал сказать, что был не прав, что будет давать средства на содержание отпрыска, желал просить прощения. Но их нигде не было. Мэнди больше не жила в том городе, где они GonepteryxrhamniCleopatra повстречались и поженились, — уехала, не оставив адреса. Её предки погибли. Никто, похоже, не знал, куда она девалась.

Карен знает не всё. К его радости, она не проявляла энтузиазма к его прошлому, хотя и знала, что он пил и прошёл через тяжёлые времена. Знала она, и что он был GonepteryxrhamniCleopatra женат, хотя и без подробностей — она не подозревала, что у него был другой отпрыск и что в один прекрасный момент ночкой он бросил семью, даже не собрав манатки, просто прыгнул в машину, зажал меж коленями фляжку со спиртным и погнал на восток, чем быстрее, тем лучше. Она не знала GonepteryxrhamniCleopatra, каким он был дурным человеком.

Славная она дама, его Карен. Ну, может, чуток замкнутая. И, по правде говоря, ему было постыдно — и жутко — представить, вроде бы она отреагировала на всю правду о его прошедшем. Он колебался, что она смогла бы ему доверять, расскажи он всё, и, чем больше они узнавали друг дружку GonepteryxrhamniCleopatra, тем меньше ему хотелось её в это посвящать. Он удрал от прежнего себя, задумывался он, и, когда Карен забеременела — незадолго до женитьбы, — он произнес для себя, что это его шанс начать всё с начала и сейчас уж не сплоховать. Они совместно приобрели дом, и вот уже осенью Фрэнки GonepteryxrhamniCleopatra пойдёт в детский сад. Джин прошёл полный круг, дошёл до той точки, в какой его прежняя жизнь с Мэнди и их отпрыском, ДиДжеем, упала совсем. Карен подходит к двери, заговаривает с ним через сетку, и он поднимает голову.

— По-моему, пора в кровать, милый, — гласит Карен, и GonepteryxrhamniCleopatra он стряхивает все мысли, все мемуары. Он улыбается.

Странноватый у него ход мыслей в ближайшее время. Многие недели постоянных ночных побудок достают его, и после каждого припадка Фрэнки он длительно не может заснуть. Когда Карен будит его по утрам, он нередко бывает заторможенным, вялым — как с похмелья. Он не слышит будильника GonepteryxrhamniCleopatra. Выползая из постели, он обнаруживает, что ему всё сложнее сдерживать раздражение. Он ощущает, как гнев змеёй сворачивается у него в груди.

Он больше не таковой человек, он издавна стал другим. И всё же не может не беспокоиться. Молвят, есть 2-ая волна тяги к спиртному, которая приходит после пары лет GonepteryxrhamniCleopatra размеренного плавания; 5 либо семь лет пройдёт, и она вдруг нахлынет неизвестно откуда. Он подумывает, не посещать ли опять собрания анонимных алкоголиков, на которых не был уже издавна — с тех пор, как встретил Карен.

Нет, его не бьёт дрожь, когда он проходит мимо винного магазина, и он расслабленно может GonepteryxrhamniCleopatra просидеть вечер с товарищами, не беря в рот ничего, не считая содовой и безалкогольного пива. Дело не в этом. Задачи начинаются ночкой, когда он дремлет.

Ему начал сниться его 1-ый отпрыск. ДиДжей. Может, это как-то связано с беспокойством заФрэнки, но вот уже несколько ночей попорядку он лицезреет ДиДжея, которому около GonepteryxrhamniCleopatra 5 лет. Во сне Джин опьянен и играет с ДиДжеем в прятки во дворе кливлендского дома, где живойёт на данный момент. Здесь растёт древняя плакучая ветла, и Джин лицезреет, как мальчишка возникает из-за её толстого ствола и забавно бежит через поляну, никого не опасаясь, совершенно как Фрэнки GonepteryxrhamniCleopatra. ДиДжей оглядывается через плечо и смеётся, а Джин, спотыкаясь, абсурдёт за ним, доброжелательный — наверняка, не меньше 6 банок пива усидел, — туповатый бухой папашка. Чувство так реально, что, проснувшись, он всё ещё ощущает опьянение. Проходит пару минут, до того как удаётся его стряхнуть.

В один прекрасный момент днем, после в GonepteryxrhamniCleopatra особенности броской версии этого сна, Фрэнки пробуждается и сетует на странноватое чувство — «прямо вот тут», гласит он и указывает на собственный лоб. Голова не болит, гласит он.

— Это будто бы пчёлы! Пчёлы жужжат! — Он трёт ладошкой лоб. — У меня в голове. — С минутку он размышляет. — Понимаете, как пчёлы стучат в GonepteryxrhamniCleopatra стекло, когда попадают в дом и желают вылететь наружу? — Такое разъяснение ему нравится, он немного постукивает пальцем по лбу и жужжит — ззззз.

— Для тебя больно? — спрашивает Карен.

— Нет, — отвечает Фрэнки. — Щекотно.

Карен кидает наДжина озабоченный взор. Она принуждает Фрэнки прилечь на диванчик и кратковременно закрыть глаза. Пару минут спустя он GonepteryxrhamniCleopatra подымается и, улыбаясь, докладывает, что всё прошло.

— Милый, ты уверен? — переспрашивает Карен. Отбросив с лица волосы, она ладонью скользит по лбу Фрэнки.

— Не жаркий, — докладывает она, а Фрэнки уже нетерпеливо вскакивает: ему срочно пригодилось достать крохотную машинку, которую он уронил под стул.

Карен достаёт одну из собственных GonepteryxrhamniCleopatra книжек по уходу за детками, и Джин лицезреет, как её лицо застывает в тревоге, пока она медлительно перелистывает странички. Она просматривает главу третью, «Нервная система», и Джин смотрит за ней, когда она задерживается то тут, то там, читая перечень симптомов.

— Наверняка, нам нужно ещё раз сводить его к медику GonepteryxrhamniCleopatra Банерджи, — гласит она. Джин кивает, и ему вспоминаются слова доктора об «эмоциональной травме».

— Ты боишься пчёл? — спрашивает он Фрэнки. — И потому беспокоишься?

— Нет, — отвечает Фрэнки. — Вообще-то нет.

Когда Фрэнки было три года, пчела ужалила его в лоб, прямо над левой бровью. Они тогда были в походе всей семьёй и ещё не GonepteryxrhamniCleopatra знали, что уФрэнки «аллергия средней тяжести» на укусы пчёл. Через считаные минутки после укуса его лицо исказилось, распухло, прищуренные глаза слезились. Он стал похож на уродца. Джин не помнил, чтоб ему ещё когда-нибудь было так жутко, как тогда, пока он, прижимая отпрыска к груди, бежал GonepteryxrhamniCleopatra по тропинке к автомобилю, а позже усаживал Фрэнки в машину, чтоб доставить к доктору, и всё время страшился, вроде бы он не погиб. Сам Фрэнки был спокоен.

Джин откашливается. Ему знакомо чувство, о котором гласит Фрэнки, — он и сам испытывал эту необычную щекотку, точно кто-то пёрышком водит снутри головы GonepteryxrhamniCleopatra. Вот и на данный момент тоже. Он придавливает подушечки пальцев ко лбу. «Эмоциональная травма», — шепчет его мозг, но задумывается он о ДиДжее, а не о Фрэнки.

— Чего ты боишься? — спрашивает Джин у Фрэнки минутку спустя. — Ты боишься чего-нибудь?

— Знаешь, что самое ужасное? — отвечает Фрэнки и делает огромные глаза, изображая GonepteryxrhamniCleopatra испуг. — Такая безголовая дама, она прогуливается по лесу и отыскивает свою голову. «Дай… мне… мою… голову…»

— И где ты такового наслушался! — восклицает Карен.

— Папа мне сказал, — гласит Фрэнки. — Когда мы в походе были.

Джин заливается краской стыда, ещё до того как Карен кидает на него укоризненный взор.

— Отлично, — гласит GonepteryxrhamniCleopatra она. — Замечательно.

Он отводит глаза.

— Мы просто ведали истории про привидения, — гласит он тихо. — Я задумывался, ему понравится.

— Господи, Джин, — гласит она. — Это с его-то ужасами? Да как для тебя в голову такое пришло?

Это противное воспоминание, одно из числа тех, которых ему обычно удаётся избегать. Он GonepteryxrhamniCleopatra задумывается о Мэнди, бывшей супруге. У Карен он замечает тот же взор, которым обычно смотрела на него Мэнди, стоило ему облажаться. «Ты что, кретин? — гласила она обычно. — Сумасшедший?» В те времена Джин, похоже, ни на что не был способен, и когда она кричала на него, от стыда и неописуемой GonepteryxrhamniCleopatra злобы сводило животик. Я же старался, задумывался он тогда, я же желал как лучше, чёрт побери, — но, что бы он ни делал, не выходило ничего. Гнев завладевал им всё посильнее, и в конце концов, в один прекрасный момент, когда стало совершенно плохо, он не выдержал и стукнул её GonepteryxrhamniCleopatra. «Вот вечно для тебя нужно, чтоб я ощущал себя последним дерьмом, — процедил он через зубы. — Я для тебя не козёл какой-нибудь», — добавил он, а когда она выкатила на него глаза, он отвесил ей такую оплеуху, что она упала со стула.

Это было, когда он водил ДиДжея на карнавал. Была GonepteryxrhamniCleopatra суббота, он немного испил, а Мэнди это не нравилось, но, в конце концов, помыслил он, ДиДжей и мой отпрыск тоже; отец имеет право провести время с своим отпрыском. А Мэнди ему не указчик, пусть не представляет. Просто ей нравится делать так, чтоб он себя не мог терпеть.

Больше GonepteryxrhamniCleopatra всего её взбесило то, что он повёл ДиДжея на велоциратор. Он позже и сам сообразил, что не нужно было. Но ДиДжей так просил! Ему только исполнилось четыре, а Джину — 20 три, и он ощущал себя глубочайшим стариком. Хотелось малость поразвлечься.

Не считая того, никто ведь не произнес ему, что нельзя брать мальчишку на GonepteryxrhamniCleopatra таковой аттракцион. Когда они с ДиДжеем проходили в ворота, билетёрша даже улыбнулась, будто бы говоря: «Вот юноша пришёл развлечь собственного малыша». Джин подмигнул ДиДжею и ухмыльнулся, прикладываясь к фляжке с мятным шнапсом. Он ощущал себя неплохим папой. Жалко, что его свой папаша не водил его на карнавальные GonepteryxrhamniCleopatra карусели!

Дверь велоциратора открылась, как лючок большой серебристой летающей тарелки. Оттуда закричала диско-музыка, которая стала ещё громче, когда они вошли. Снутри оказалась круглая, обитая кое-чем мягеньким комната, где служитель поставил их рядышком, спиной к стенке, и пристегнул ремнями. После шнапса Джин ощущал себя огромным и тёплым. Он взял ДиДжея GonepteryxrhamniCleopatra за руку, и ему показалось, что он прямо-таки сияет от любви.

— Приготовься, малыш, — прошептал Джин. — Это будет круто.

С тихим вздохом герметической двери лючок велоциратора стал на место. И здесь же стенки закружились, поначалу совершенно медлительно. Чем резвее они крутились, набирая обороты, тем крепче сжимал Джин руку GonepteryxrhamniCleopatra мальчугана. Миг, и мягенькая обивка, к которой их пристегнули, сплющилась, и центробежная сила притянула их к вращающейся стенке, как будто кусочки магнита к железу. Джину казалось, что его щёки и губки поехали вспять, и от чувства слабости ему стало забавно.

И здесь ДиДжей начал визжать.

— Нет! Нет! Приостанови его! Пусть GonepteryxrhamniCleopatra он остановится! — Крики были стршные, и Джин прочно сжал ладонь мальчугана.

— Всё в порядке! — забавно прокричал он, стараясь перекричать музыку. — Всё нормально! Я с тобой! — Но подвывания ребёнка стали только громче. Его клики кругами носились мимо Джина, как будто пойманный дух, они метались в кольце аттракциона, волоча GonepteryxrhamniCleopatra за собой шлейф отголосков. Когда машина, в конце концов, тормознула, ДиДжей сотрясался от рыданий, и человек за контрольной панелью глядел злостно. Другие пассажиры тоже измеряли Джина сумрачными, осуждающими взорами.

Джину хотелось провалиться через землю. Всё было так отлично, они переживали незабвенный миг единения, а сейчас он ощущал, как его сердечко обрывается GonepteryxrhamniCleopatra в мглу. ДиДжей продолжал рыдать, хотя они уже покинули карусель и шли по проходу, и Джин пробовал отвлечь его обещаниями сладкой ваты и мягеньких игрушек.

— Я желаю домой, — плакал ДиДжей и добавил: — Я желаю к маме! К маме желаю!

Джина это серьезно задело. Он скрипнул зубами GonepteryxrhamniCleopatra.

— Отлично! — прошипел он. — Пошли домой, к мамочке, небольшой плакса. Богом клянусь, ты никуда больше со мной не пойдёшь. — И он немного встряхнул ДиДжея. — Господи Иисусе, да что с тобой такое? Глянь-ка, над тобой люди смеются. Видишь? Большой мальчишка, а ревёт, как девчонка.

Воспоминание настигает его в один момент. Он издавна и GonepteryxrhamniCleopatra мыслить о том случае запамятовал, а сейчас переживает его опять и опять. Те крики были похожи на звуки, которые Фрэнки издаёт ночами, и они раз за разом, без предупреждения, попадают через мембрану его мыслей. На последующий денек он обнаруживает, что опять проигрывает в памяти тот эпизод; воспоминание GonepteryxrhamniCleopatra о клике производит на него такое воспоминание, что он обязан приостановить собственный грузовик у обочины и закрыть лицо руками. Кошмар! Кошмар! Каким чудовищем, наверняка, казался он ребёнку.

Сидя в кабине собственного фургона, он жалеет, что никак не может отыскать их — Мэнди и ДиДжея. Что не может сказать, как он повинет перед GonepteryxrhamniCleopatra ними, и отправить им средств. Он придавливает пальцы ко лбу, а мимо него движутся машины, и в доме, у которого он тормознул, некий старик выглядывает из окна — а вдруг Джин привёз ему посылку.

«Где же они?» — задумывается Джин. Он пробует представить для себя город, дом, в каком они живут GonepteryxrhamniCleopatra, но лицезреет только пустоту. Уж естественно, Мэнди издавна отыскала бы его, из-под земли достала бы и востребовала алименты. Уж ей понравилось бы выставить его беглым папашей-неплательщиком, она бы адвокатов наняла, чтоб они распорядились его заработками.

И вдруг прямо там, на обочине дороги, его настигает GonepteryxrhamniCleopatra идея о том, что их нет в живых. Он вспоминает свою автокатастрофу под Де Мойном и задумывается, что, погибни он тогда, они бы никогда и не узнали. Он вспоминает, как очнулся в лазарете, и старая сиделка произнесла: «Вам очень подфартило, юноша. Вас вынули с того света».

Может быть, они погибли, задумывается он GonepteryxrhamniCleopatra. Мэнди и ДиДжей. Идея эта лупит его наотмашь, так как наверное так оно и есть. По другому почему они его до сего времени не отыскали. Естественно.

Он не знает, что делать с этим чувством. Да, забавно, да, жаль, да, безрассудно, но конкретно на данный момент, когда они сКарен GonepteryxrhamniCleopatra так беспокоятся за Фрэнки, ужас вполне берёт над ним верх. Он приходит с работы домой, и Карен глядит на него тяжёлым взором.

— Что случилось? — спрашивает она, и он пожимает плечами. — Страшно выглядишь, — добавляет она.

— Ничего, — гласит он, но она не сводит с него недоверчивого взора. Качает головой.

— Сейчас я опять GonepteryxrhamniCleopatra водила Фрэнки к доктору, — гласит она мало погодя, и Джин садится вкупе с ней за стол, где разложены её учебники и бумаги.

— Наверняка, ты думаешь, что я невротичка, — гласит она. — Может, я просто всё время имею дело с заболеваниями.

Джин трясёт головой.

— Нет, нет… — гласит он GonepteryxrhamniCleopatra. У него пересыхает в горле. — Ты права. Лучше перестраховаться, чем позже жалеть.

— Угу, — отвечает она вдумчиво. — Наверняка, доктор Банерджи скоро меня возненавидит…

— Ну что ты, — отвечает Джин. — Как можно тебя непереносить. — Сделав над собой усилие, он лаского улыбается. Как полагается отличному супругу, целует ей руку, запястье. — Попробуй не беспокоиться GonepteryxrhamniCleopatra, — гласит он, хотя его нервишки и дрожат. Фрэнки командует кем-то во дворе.

— С кем это он? — спрашивает Джин, но Карен не поворачивает головы.

— А, — отвечает она, — с Буббой, наверняка.

Бубба — воображаемый друг Фрэнки.

Джин кивает. Он подходит к окну и глядит наружу. Фрэнки в кого-либо понарошку стреляет, сжав GonepteryxrhamniCleopatra кулак и оттопырив большой и указательный пальцы наподобие дула пистолета.

— Вали его! Вали! — орёт Фрэнки и прыгает за дерево. Фрэнки нисколечко не похож на ДиДжея, но, когда он высовывается из-за висящей листвы большой ветлы, Джин ощущает лёгкую дрожь — как будто что-то промелькнуло. Он стискивает зубы.

— Этот курс просто сводит GonepteryxrhamniCleopatra меня с мозга, — гласит Карен. — Стоит мне только прочесть о каком-нибудь тяжёлом случае, как я начинаю дёргаться. Удивительно. Чем больше знаешь, тем неувереннее себя ощущаешь.

— Что произнесла доктор? — спрашивает Джин. Он тревожно переминается с ноги на ногу, как и раньше смотря на Фрэнки, но ему мерещатся GonepteryxrhamniCleopatra какие-то чёрные точки, которые кружат и ныряют в углу двора. — С виду с ним всё в порядке.

Карен пожимает плечами.

— Молвят — как бы в порядке. — Она заглядывает в собственный учебник, встряхивает головой. — С виду здоровый. — Он лаского кладёт ладонь ей сзади на шейку, и она, запрокинув голову, трётся затылком GonepteryxrhamniCleopatra о его пальцы. «Мне всегда казалось, что со мной не может произойти ничего по-настоящему страшного», — произнесла она как-то, скоро после женитьбы, и он ужаснулся. «Не гласи так», — прошептал он, и она рассмеялась.

«Так ты суеверен, — произнесла она. — Как мило».

Он не может заснуть. Странноватая уверенность в том GonepteryxrhamniCleopatra, что Мэнди и ДиДжеймертвы, не оставляет его, и он сучит ногами под одеялом, пытаясь устроиться поудобнее. В отдалении тихо трещит старая электронная машинка, на которой Карен печатает бумаги для школы. Торопливые очереди слов напоминают ему язык насекомых. Когда Карен, в конце концов, ложится, он закрывает глаза и притворяется GonepteryxrhamniCleopatra спящим, но мозг щекочут бессвязные, мелькающие образы: его бывшая супруга и отпрыск, клочки фото, которой у него не было, которую он не сохранил. Они погибли, чётко произносит в голове чей-то ясный глас. Был пожар. И они сгорели. Глас — не совершенно его, и вдруг ему представляется пылающий дом GonepteryxrhamniCleopatra, поточнее, трейлер кое-где на окраине малеханького города, из открытой двери валит чёрный дым, пластмассовые оконные рамы покоробились и плавятся, в небо подымаются клубы дыма, точно от древнего паровоза. Он не лицезреет, что происходит снутри, слышит только треск ярко-оранжевых вспышек пламени, но знает, что они там. На миг перед ним встаёт GonepteryxrhamniCleopatra лицо ДиДжея — он внимательно глядит из окна пылающего вагона наружу, открыв противоестественно круглый рот, будто бы поёт.

Он открывает глаза. Карен дышит ровно, она прочно дремлет, и он, выбравшись тихонько из постели, неспокойно шлёпает по дому в пижаме. Они не погибли, говорит он для себя, и GonepteryxrhamniCleopatra, остановившись у холодильника, льёт молоко из картонки прямо для себя в рот. Эта древняя привычка осталась у него с тех дней, когда он, находясь в завязке, так перебарывал тягу к спиртному. Но сейчас и это не помогает. Сон, либо видение, испугал его, и он садится на диванчик перед телеком, накидывает GonepteryxrhamniCleopatra на плечи пушистый плед и включает какую-то научную программку. На дисплее учёная дама осматривает мумию. Ребёнка. Он лысый — считай, одна черепушка. Старая кожа туго натянута над глазницами. Губки раздвинулись, обнажив маленькие и острые, как у грызуна, зубки. Джин вновь невольно задумывается о ДиДжее и торопливо оглядывается через плечо, как GonepteryxrhamniCleopatra ранее.

Последний год, когда он и Мэнди были совместно, ДиДжей время от времени наводил на него ужас — стращал по-настоящему. Он был необыкновенно худеньким ребёнком, с головой птенца, с длинноватыми, костлявыми ступнями и удивительно удлинёнными пальцами ног, как будто созданными для того, чтоб хватать. Мальчишка, бывало, скользил босоногий GonepteryxrhamniCleopatra по комнатам, крадучись, выглядывая — выслеживая, задумывался тогда Джин, вечно меня выслеживая.

С возрастом ему практически удалось избавиться от этого мемуары, он не любит его и не доверяет ему. Тогда он очень пил, а сейчас знает, что алкоголь удивительно искажает восприятие. Но в один момент потревоженное старенькое чувство вновь кутает GonepteryxrhamniCleopatra его, точно клубы дыма. В те времена ему казалось, что это Мэнди настроила против него ДиДжея, что мальчишка каким-то невообразимым образом чуть ли не перевоплотился в того, кто никак не мог быть реальным отпрыском Джина. Джин помнит, как иногда, сидя на диванчике перед телеком, вдруг испытывал странноватое GonepteryxrhamniCleopatra чувство. Повернув голову, он непременно лицезрел ДиДжея, который, сгорбив костистую спину и вытянув шейку, внимательно глядел на него безмерно большенными очами. Бывало, когда Джин и Мэнди бранились, в комнату вдруг бочком проскальзывал ДиДжей, подкрадывался к мамы и клал голову ей на грудь прямо в разгар серьёзного разговора. «Пить хосю», — гласил он, подражая GonepteryxrhamniCleopatra детской речи. Ему уже исполнилось 5, а он всё разыгрывал из себя годовалого. «Мама, — гласил он. — Я хоцю пи-и-ить». И на мгновение Джин ловил его взор, прохладный, полный расчётливой ненависти.

Очевидно, сейчас Джин знает, что по сути всё было не так. Он был запивохой, а ДиДжей — просто GonepteryxrhamniCleopatra небольшим, печальным ребёнком, который, как умел, справлялся с паршивой жизнью. Позднее, в поликлинике для зависимых, мемуары о отпрыску заставляли его вздрагивать от стыда, и он не мог вынудить себя гласить о их, даже когда подходил к концу всех 12-ти ступеней. Разве мог он сознаться, какое омерзение внушал GonepteryxrhamniCleopatra ему этот ребёнок, какой кошмар перед ним он испытывал. Господи Иисусе, да ведь ДиДжей был просто злосчастным пятилетним мальчуганом! Но в памяти Джина он остался злостным лилипутом, который, обидчиво прижавшись к мамашиной груди, гундося и шепелявя, не мигая, глядел на Джина в упор с нехорошей ухмылкой. Джин помнит, как в один GonepteryxrhamniCleopatra прекрасный момент схватил его за шейку. «Хочешь гласить, так гласи нормально, — процедил он через зубы, крепче сжимая пальцами шейку ребёнка. — Ты уже не небольшой. Никого ты не обманешь». ДиДжей оскалил зубы и тоненько, с присвистом заскулил.


gore-kaushali-i-gnev-lakshmani.html
gore-ot-uma-proizvedenie-neprevzojdennoe-edinstvennoe-v-mirovoj-literature-ne-razgadannoe-do-konca-sochinenie.html
gorec-perechnij-doklad.html